Катали мы ваше солнце - Евгений Лукин

Катали мы ваше солнце

Страниц

170

Год

2000

Берендеево царство - место, где все наполнено радостью и весельем. Здесь, на берегах реки Сволочь, расположился удивительный город Сволочь, он же Сволочь-на-Сволочи в народной речи. Легенда гласит, что когда-то здесь упало красное солнышко, и никто точно не знает, сколько непутей и сволочей оно сжегло. По этой реке проходят ладьи, перевозящие товары и путников из одного государства в другое, варяги и греки встречаются здесь, торгуя и обмениваясь знаниями.

Но самой драгоценной жемчужиной этого города считается яркий и молодой сокол по имени Докук. Он радует глаз своей красотой и манит своим голосом. Считается, что любая девушка, погруженная в его волшебную песню, становится чувствительной и готова отправиться за ним в любое место на свете. А особенно отличается в этом плане обаятельная и загадочная боярышня Шалава.

В этом городе также живет универсальный гений по имени Кудыка. Его слава разносится по всему царству благодаря его удивительной способности делать все и владеть всеми ремеслами. Неважно, нужен ли мастер для ремонта, строительства или обработки земли, Кудыка всегда готов прийти на помощь.

А над всем этим великолепием красуется солнце - светило надежды и тепла. Оно словно стреляет из катапульты, запуская свои лучи в синее небо. О, какое оно прекрасное зрелище!

Всех, кто хочет окунуться в мир смеха и радости, приглашаю прочитать роман Евгения Лукина. Вас ожидают такие необычные приключения и невероятные ситуации, что вы будете смеяться до слез.

Читать бесплатно онлайн Катали мы ваше солнце - Евгений Лукин

Глава 1.

Ночка Темная

Кудыка был разбужен дробным, глуховатым бряцаньем медного позвонка. Заворочался на лавке, с надеждой выпростал из-под одеяла, подбитого заячьим мехом, всклокоченную голову, но, разлепив веки, так ничего и не увидел. Черно – как в полене. «Трык-трык… – поскрипывало и постукивало неподалеку. – Трык-трык…» Приподнялся на локте, все еще ожидая, что вот-вот порозовеют, засветятся репейки [1] слюды в широком косящатом оконце.

Не дождавшись, крякнул, помянул в сердцах шишимору [2] и всех родичей ее, потом запустил пятерню в редкую от частых раздумий бороденку и, уставясь в невидимый потолок, стал сердито соображать, что же он все-таки напутал в хитром своем резном снарядце. Днем вещица работала исправно и бряцала вовремя, если и промахивалась, то самую малость, а вот восхода, вишь, не угадала еще ни разу. Может, и впрямь шишимора шалит?.. Однако в шишимор, по правде сказать, Кудыка не особенно-то и верил. Он, если на то пошло, и сам о прошлом годе, сговорившись с Плоскыней, подсадил шишимору княжьему боярину Блуду Чадовичу. Резали они с тем Плоскыней в тереме вислое крыльцо [3] о двух столпах. Крылечко вышло – загляденьице, да вот прижимист оказался Блуд, недоплатил… Ну и, стало быть, с того самого дня возьми да и заведись шишимора. Скрипит, стонет – хоть из терема беги. Долго крепился Блуд, а все одно не стерпел, послал за Кудыкой да за Плоскыней, уплатил сполна. И – как корова языком слизнула, нет шишиморы… Такое вот диво.

Кудыка ухмыльнулся, припоминая давнюю эту проделку, и сел на лавке, накинув на плечи зипунишко [4]. За ночь горенка выстыла, пробирал озноб. Либо огонь вздуть? Кудыка встал и в черной, как сажа, тьме сошел крутой двенадцатиступенной лесенкой в подклет, где потрогал чуть теплую печку и хмыкнул довольно. Печью своей Кудыка гордился. Сложенная из греческого кирпича и лишь сверху обмазанная глиной, жар она держала, почитай, всю ночь. В двух шагах от Кудыкиной подворотни по речке по Вытекле пролегал путь из варяг в греки – ну как тут не попользоваться такой оказией! Были бы только денежки. А денежки у Кудыки были. Не чурки деревянные, как у прочих берендеев, а мелкое серебро, дробная монета, у тех же греков наторгованная.

Хитер был Кудыка, ох, хитер! Другой бы на радостях изразец муравленый пустил по печке, стены бы в горенке красной кожей приодел, а он по-смирному – глиной да рогожкой. Назови кто в людях Кудыку зажиточным – на смех бы ведь подняли. Хоть и дом у него двупрясельный [5] – горница на подклете, и дым вон из трубы, а не из окна волоком… А все смекалка Кудыкина. Иной аж прослезится, о художестве [6] своем говоря, да кто ж ему поверит-то? А Кудыка как начнет хвастать, провираясь для виду, все от хохота с лавок валятся. Что с такого возьмешь? Потому и поборы на него падали самые легкие, и даже Кощей, под которым ходили все теплынские берегини, хранил Кудыкин двор лишь по малому оберегу [7]. А мог бы и по большому, раза в два дороже…

Кудыка отнял заслонку, лицо нежно тронул неворошеный жар под пеплом. Стало быть, все-таки дед вставал среди ночи да подтапливал… Древорез пошевелил кочергой, обдав красноватой позолотой рубаху, и, нашарив тугой, увесистый, как кирпич, стружечный жемок, сунул в печь. Вскоре загудело густое веселое пламя, забегали по стенам теплые зайчики. На полатях тут же закряхтел и заохал старый дед Пихто Твердятич: