ТАНГО В БЕРЛИНЕ

Ты верен весь одной струне

И не задет другим недугом,

Но две души живут во мне,

И обе не в ладах друг с другом.

Одна, как страсть любви, пылка

И жадно льнёт к земле всецело,

Другая вся за облака

Так и рванулась бы из тела.

«Фауст» И.В. Гете

По пятницам Берлин облегченно вздыхал, желая всем Шонес Вохененде – хороших выходных. Работники многочисленных министерств запирали свои бесконечные бумажные дела в ящик стола раньше обычного, студенты и школьники получали пару лишних часов Фрайцайт – свободного времени. Так что уже после обеда улицы оживлялись, а транспорт наполнялся пассажирами.

Кристина села в трамвай на Данцигерштрассе. Улица, протянувшаяся точно закладка в историческом учебнике от величия кайзеровской Германии через трудности Холодной войны в раскрепощенный Берлин двадцать первого века. Она стала свидетелем подъема и падения города через войны и разделение. Эта улица, теперь испещренная ресторанами и барами, долгое время находилась в Восточном Берлине, будучи немым свидетелем разделения семей и ритма социалистического государства. В какой-то степени их истории все еще витали в воздухе.

Ей повезло занять кресло у окна. Детская музыка и голоса мультяшных героев звучали слишком громко. Двойняшки в коляске смотрели мультики на планшете, пока их мать усиленно разминала палец на своем смартфоне. Никто не возмущался. Может, от того, что была пятница, а, может от того, что детям в Берлине оказывался особый почет. Кристина скользнула взглядом по желто-белой, в тон трамваю, билетной машине. Встроенный экран рекламировал электромобили. Большинство пассажиров глядели в смартфоны, изогнув шеи. Кристина смотрела в окно, но проплывавший мимо городской пейзаж не занимал ее внимания. Она по обыкновению грезила наяву.

Ее платье соблазнительно облегало стан и складки юбки качались в такт танцевальным па. Живой оркестр играл Танго Либера. Скрипка, аккордеон, укулеле сталкивались, расходились, поддерживали друг друга и сливались в объятьях музыки. Глаза мужчины и женщины сомкнулись в сияющий луч, в то время как их тела рисовали страстные эскизы в пространстве. Он- во всем черном, слегка расстегнутый ворот рубашки приоткрывал сильную грудь; красивое лицо было бесстрастно, но глубокие карие глаза вспыхивали огнем, когда партнерша прикасалась к нему. Она- воплощение женственности и грации. Недоступная, притягательная, разжигающая огонь, и ускользающая… Зрительный зал едва дышит в немом восторге. Каждый ощущает магнетическую волну, исходящую от танцовщиков. Глаза неотрывно следят за каждым движением, каждым взмахом ноги с тонкой щиколоткой в изящной туфельке…

Кристина моргнула, и едва успела выскочить из трамвая на нужной остановке. Она случайно толкнула входившую женщину, и та что-то рассерженно пробурчала.

– Извините,– пробормотала Кристина. Черноволосый статный преподаватель танго, Эдуардо, в последнее время занимал большую часть ее воображения. Вспоминая его мягкое объятие, когда он становился к ней в пару, чтобы показать движение, девушка поеживалась и прятала невольную улыбку. Кристина работала косметологом в небольшом салоне в Пренцлауберге. Работа, в основном сидячая, в полусогнутом положении, привела к болям в плечах и пояснице, и это в двадцать пять лет. Она начала брать уроки танго по совету подруги. Для улучшения осанки и душевного равновесия. Она занималась пару месяцев, и даже начала ходить на милонги – специальные танго-вечеринки, где все желающие могли свободно танцевать друг с другом. У Кристины не было бойфренда, с которым она могла бы приходить на милонги, и она поначалу ужасно стеснялась того, что ее никто не приглашал танцевать и одновременно боялась, что кто-то ее пригласит. Она сидела в дальнем углу и наблюдала за танцевавшими парами, рисуя в воображении эпические картины ее собственного успеха. Перед тем, как начать работать в косметическом салоне, Кристина училась на философском факультете университета имени Гумбольдта. Ум у нее был пытливый, воображение богатое. Учеба давалась ей легко, но занимала почти все время. Кристине хотелось зарабатывать на жизнь самой, а не брать деньги у родителей. Поэтому она с радостью согласилась, когда мама предложила ей помогать в салоне с наращиванием ресниц. Постепенно она втянулась в работу, научилась новым процедурам и к двадцати пяти годам могла полностью вести работу в салоне на радость матери. Клиентов было много, и бизнес шел успешно. Кристина любила работу, только порой разговоры с клиентами давались ей сложно. Мама учила ее, что общение с клиентами- важная часть. Клиенты постоянно жаловались. То на погоду – слишком холодно или слишком жарко. Слишком дождливо или слишком сухо. Цены растут или, наоборот, падают. Минимальную зарплату вводят – плохо для бизнеса или не вводят – плохо для людей. Кристина кивала и сочувствовала, выполняя процедуры, а в конце рабочего дня чувствовала себя словно мусорный ящик для бумаги, в который выбросили кучу старых газет. Но сегодня она с нетерпением закончила работу, и даже отказала клиентке, попросившей срочно нарастить ресницы. Сегодня была пятница, а значит- танго с Эдуардо.