Я любил тебя больше - Михаил Окунь

Я любил тебя больше

Страниц

15

Год

Автор этого произведения восхищает своей точностью и глубиной. В галерее женских портретов мы видим нечто удивительное, что проникает в самые глубины нашего сознания. В этих страницах автор открывает перед нами ужасы и запретные радости нашей жизни, о которых многие только слышали. Главный герой изображен с невероятной откровенностью, он городской плейбой, который ищет приключений, но вместо них находит трогательные искры настоящей жизни, которая оказывается существующей даже на дне общества. Это произведение пронизано глубокими эмоциями и яркими красками, которые заставляют нас увидеть мир иначе. Оно будет поистине необычным и захватывающим чтением для всех любителей литературы.

Читать бесплатно онлайн Я любил тебя больше - Михаил Окунь

Рассказ

«Я любил тебя больше …»

Посвящается И.Л.

У нее была теория: в каждой влюбленной паре один любит больше другой – меньше. Вероятно, так оно и есть. Вся горечь, естественно, достается первому. А если второй разлюбил вообще… Тогда – дай Бог сил покинутому стереть в воспаленной памяти блеск смеющегося взгляда, поворот головы, любимые словечки, жесты… Всё, всё, всё! А то и синдром Адели[1] подцепить недолго. Крайне заразная штука.Я стоял в злачном подвале и наливался «Двойным золотым». Пиво недурное, но что за нарочитое название?


Каждые пять-десять минут заведение сотряслось от грохота трамваев, несущихся в Морской порт. С чего бы так безудержно рваться туда этим дребезжащим тварям? Словно только-только вылупились из гигантских яиц, зарытых где-то в городских недрах, и теперь спешат к воде, чтобы кинуться в нее, погрузиться в пучины и тем самым оказаться в родной стихии.

Я стоял, вдыхал алкогольные миазмы и размышлял о себе. «Быть плейбоем, в общем-то, легко, пока молод или когда есть деньги, – вяло обваливал я банальную мысль в сухариках, взятых к пиву. – Но попробуй держаться плейбоем, когда тебе уже под пятьдесят и зарабатываешь сущие копейки. А главное – когда уже подташнивает от той чуши, которую вынужден молоть, знакомясь с новым предметом грядущей страсти».

Я допил пиво и вышел на воздух. Стоял конец августа, но солнце палило, как в разгар июля. На остановке толпился народ. Трамваев в обратном направлении, из порта, почему-то не было. Неужто все они там действительно ушли на дно? Только облака невиданной сигарообразной формы неслись с залива. Летите, фаллосы, летите, для вас нигде преграды нет! Народам мира вы несите… чего-то там… Уж не делириум ли это, не тременс?!

Пивной бар, который я только что оставил, находился на расстоянии одного квартала от учебного заведения, куда я по случаю устроился около месяца назад. Институт менеджмента, маркетинга, и прочая, и прочая. Одно из новообразований, стремительно появившихся не так давно – подобно папилломам на коже. Трудился по договору корреспондентом на полставки в редакции экономического журнала, который институт, заботясь о научной солидности, выпускал раз в квартал.

«Володел и правил» негосударственным образовательным учреждением уверенный в себе человек по фамилии Гневко, в прошлом смольнинский номенклатурщик, курировавший наробраз. Какой-либо научной степени он не имел, но званием профессора собственного института обладал. Неглуп и в чем-то симпатичен. В общем, типовое дитя своего времени.

Шефа плотным кольцом окружал преподавательский состав: траченные жизнью комсомольские работники, бывшие профсоюзные труженики, отставники, в том числе и кагэбешные (хотя для последних, говорят, отставки не существует), еще целый ряд неопознанных объектов весьма угодливого вида.

Вообще-то говоря, среди множества удивительных явлений в моей стране одним из самых удивительных является непомерное количество добровольных холуев – только свистни, и в запуски! Главная же забота институтской «интеллектуальной элиты» сводилась к тому, как бы «подставить» конкурентов и не дать «подставить» себя. Что было весьма актуальным, ибо текучка кадров шла бойко. Гневко, время от времени давая, в соответствии с фамилией, волю праведному чувству, «отстреливал» парочку особо нерадивых в месяц. Но нет на свете синекур без страждущих кандидатур. Последние, естественно, имели корни, глубоко уходящие в диалектический материализм. Но в кратчайшие сроки эти разворотливые люди постигали все тонкости современной экономики (в первую очередь, думаю, лизинг).